– Ну послушай, миленький, очень тебя прошу, назови адрес, куда тебя отвезти, или хотя бы телефон скажи, кому можно позвонить и сообщить о тебе, – чуть не плача, взмолилась Марина.

– Сказал ведь уже – некуда мне ехать. Да и соображаю я сейчас неважно, – пробормотал парень.

– Неужели у тебя нет родственников или друзей? Любимой женщины или просто знакомых на худой конец? – не хотела сдаваться Марина.

– Почему нет? Сколько хочешь. Помнишь, как в одной песне поется? «У меня в деревне каждой две-три бабы точно есть», – горько усмехнулся раненый. – Только не могу я сейчас никого из них подвергать опасности, а это означает, что путь мне туда заказан.

– Ну ничего себе, – подпрыгнула Марина на сиденье. – Своих близких ты, значит, не можешь подвергать опасности, а меня, значит, запросто? Ну я тебе скажу: ты сукин сын, – задохнулась она от возмущения. – А ну выметайся из моей машины немедленно! Думаешь, если с пистолетом, значит, можешь издеваться?

– Никуда я не уйду, и никто над тобой не издевается, – устало вздохнул пассажир.

– А как же, по-твоему, это называется? – высоким дискантом выкрикнула Марина. – Ты, ты… да ты просто наглец!

– Успокойся и прекрати вопить, в ушах уже звенит от твоего визга, – сморщился парень. – Тебе-то как раз ничто не угрожает. Тебя из них никто не знает.

– Моя машина, что хочу в ней, то и делаю, – по новой завелась девушка и тут же поинтересовалась: – Из кого это – из них?

– Из тех, от кого мне пришлось скрываться в твоей машине.

– Спасибо хоть на этом, успокоил, – пробурчала девушка, сурово сдвинув бровки. – Так мы будем что-то с тобой решать или не будем? – вернулась она к проблеме – куда девать раненого.

– Подожди, дай подумать. Уф, что-то нехорошо мне, – задохнулся от боли парень.

– Не могу же я тебя всю ночь по Москве катать. Мне домой пора, у меня муж ужас какой ревнивый, оторвет голову и скажет, что уже такую замуж брал. Тебя как зовут, кстати? Меня – Марина, – с истерическими повизгиваниями затараторила девушка, бросая тревожные взгляды на раненого пассажира.