Но это лирика. А факт, единственный и неповторимый, находился в гнезде. Небольшое, размером с мяч, яйцо. Яйцо, которое стоило целое состояние. Яйцо, из которого заказчик получит единственное и неповторимое. И весьма ценное.

Мои действия.

Бабочка разминает лапы. Улетать, вроде, не собирается. Но может в любой момент занять свое законное место в куче хвороста. И ждать придется неизвестно сколько. Год? Месяц? Не устраивает. Никак.

Действуем без плана.

Дождавшись, пока восхитительное создание повернется ко мне спиной, заходя на очередной круг вокруг насеста, я втащил тело на макушку столба, и рванул к предмету поиска. Предмет мирно дремал под скорлупой в родовом поместье, никак не предполагая появления посетителей. Но у всех разные судьбы. Кому высиживать яйца, кому ждать точного расписания вылупления, а кому и зарабатывать брюлики.

Наседка заметила меня слишком поздно. Вот что значит надолго отлучаться из дома. Я успел запихать теплое яйцо в контейнер и теперь, усиленно работал ногами, передвигался к краю ледяного поля. На полпути я услышал, нет, я почувствовал спиной, визг бабочки. Неприятный звук. Кусок стекла по стеклу, усиленный в сотни раз. На какой-то миг я даже потерял слух. Что совершенно не сбило меня с намеченного маршрута.

Путь к спасению близок. Добраться до веревки и повисеть на ней. Не думаю, что бабочка способна атаковать на вертикальной поверхности. А потом успокоится, поплачет немного и улетит. Практика. Снесет лет через сто еще одно яйцо и забудет обо мне навсегда.

Слыша позади себя громыхающие шаги, я приготовился к быстрому отступлению.

Но когда до веревки оставалось несколько десятков шагов, в том самом месте, где крепился крюк, показались морды кроликов. Ну не кроликов, а зайцев, какая разница. Если бы кто видел эти идиотские, ухмыляющиеся рожи, то понял, что я готов был назвать их как угодно.