Моментально испортившийся цвет лица кассирши подсказал, что лететь домой придется не по высшей категории. Но я все еще надеялся на чудо.

Чуда не произошло.

Оставаясь в том же положении, перекинутое через стойку тело, кассирша поправила серебряную с золотом униформу и нагло призналась:

— В бизнес-класс все билеты проданы, — на лице самая честная во всей Галактике улыбка. Но в глазах, разливающееся море гадливости и нескрываемое презрение.

Врет. Конечно, она врет. Таким как я, можно врать. Знает, что жаловаться мне некому.

— Экономический? — сделал я слабую попытку остаться полноправным членом общества.

— Нет, — кассирша, откровенно зеленея, рассматривала мои потертые штаны и заштопанный свитер. Скомканная стандарт-форма лежала в рюкзаке и требовала основательной парки.

Я шмыгнул носом, понимая, что иду в лоб откровенному саботажу, но решил поинтересоваться:

— Плацкарт? Можно сидячий. Без обеда и страховки.

Кассирша секунду подумала, затем резко перекинула тело через пластиковый бордюр, увидела там то, что хотела увидеть и радостно ткнула пальцем.

— А это что? С багажом в плацкартный отсек не положено, — и засмеялась, радуясь собственной сообразительности.

Я слишком поздно пихнул контейнер в мертвую зону под стойку.

Кассирша, а вместе с ней стоящие за моей спиной немногочисленные пассажиры, нетерпеливо ждали, чем я отвечу.

Тетка права. С ящиком не пускают даже в плацкартный отсек. Чертов контейнер. Знал ведь, что будут неприятности. Но иначе нельзя. Содержимое слишком дорого стоит. Однако мне срочно нужно домой.

И тогда я сделал то, что практически делал всегда, когда со мной поступали по-скотски. Отступил еще на один шаг назад, сцепил руки за спиной, прищурил глаз, левый, и забубнил монотонным, даже несколько глухим голосом: