Загнул.

— И кто будет присматривать за бабочками? Дядя Пушкин?

Кузьмич странно так подергался, словно плечами попожимал и выложил свои контр аргументы. Начал он с конца.

— Мне твои бабочки, вот где, — «где» у Кузьмича находилось в районе пояса, — Про дядю твоего не знаю, а Бемби на что? Как электричество жрать, так все в очередь, а как работать, так сразу Кузьмич? И последнее. Если я найду корабль, ты возьмешь меня с собой?

Тыр-дым, тыр-дым, тыр-тыр-тыр-тыр-дым.

Это я пальцами по столу. Есть о чем задуматься. Скорее всего, Кузьмич знает то, чего не знаю я. Летает по всему дому, сует свой нос, куда не следует, вынюхивает и выспрашивает. К тому же, паПА с ним на короткой ноге. Приятели. Два миллиона брюликов. Корабль. Чистый, без следов. Два миллиона. Потом сказать, что не дождался. А вдруг не врет?

— Ныть не будешь?

Кузьмич ухмыльнулся.

Этот не будет. Я как-то раз на него нечаянно сейф уронил. В сейфе до сих пор вмятина. Даже отпечатки крыльев видны. Это он с виду такой хилый. А так… Кто еще может пару тысячелетий в луже вонючей провалятся, без воздуха и жратвы, а потом быть преданным, словно… Словно… Кто ж у нас преданный то? Да никто. Вот только Кузьмич если.

— По рукам, — я подставил ладонь, и Кузьмич штопором шмякнулся об нее, отмечая заключение сделки, — Так что с кораблем?

Кузьмич потянулся, зевнул.

— Говорят, завтра на Луну, на дачку собираетесь?

— Говорят, — я не понимал, к чему клонит мой друг.

— И говорят, пулятся будете из телескопа?

— Примерно так.

— Ну… — Кузьмич вскинул брови и уставился на меня.

— Ну? — не понимал я. Бывает.

Мой собеседник вздохнул.

— А потом ваш папаша отправит вас туда, куда пульнете. Ежели ответ придет. А не придет, все равно полетите. И отправит он вас на одном из своих…

— … ко…

— … раб…