Челнок пришлось парковать метрах в двадцати от леса. Первоначальный план предусматривал посадку в непосредственной близости от ледяного столба. Но в отчете не упоминалась такая небольшая рельефная особенность, как болото. А так как сажать челнок ни в болото, ни на скрюченные макушки карликового леса технической конструкцией не предусматривалось, оставалось одно, пристроить ржавую железку на каменном шлепке размером два на три.

Челнок минуту неуверенно раскачивался, стараясь сохранить устойчивое положение, и только тогда, когда ему это удалось, я заглушил двигатель. Лучше сжечь лишние пол-литра горючки, чем неожиданно свалится в черную слякоть с каменного помоста по самые иллюминаторы.

Бортовая «нянька» пропищала, что посадка прошла успешно, что воздух пригоден для дыхания, тут же принялась гнусавить про природные данные, полученные с наружных датчиков. Процент полезных ископаемых такой-то, разумной жизни процент такой-то, плевать против ветра нежелательно, спать под открытым небом смертельно.

Все это я знал. Единственный отчет первых поселенцев изучен вдоль и поперек. Знаю и про холодные ночи. И про отсутствие разумных представителей флоры и фауны. Немного почвы, немного камня. Масса воды и неизвестных микробов.

Не знал я только одного. Куда делся передатчик из дежурного лагеря поселенцев? А вместе с ним и сами поселенцы. Двадцать пять голов ссыльных каторжников.

Я нахлобучил на голову бледно зеленую, проверенную временем и погодными условиями, панаму, попрыгал на месте, проверяя удобство экипировки, и открыл люк.