Звалась она более научно. «Имбрандентус могилес песчаная». Имбрандентус — потому, что страшная. Могилес — потому, что никто не мог найти. А «песчаная» и так понятно. Обитала данная разновидность на пустынной планете сплошь покрытой песком. Мелким и горячим.

За ней тогда половина галактики охотилось. Планету превратили в базарное скопище с сачками. И никто. И ни разу. Хоть бы крылышко. Хоть бы кусочек.

Мне заплатили вперед и сказали: — «Хотим». Не отказываться же от денег.

Пару дней я присматривался. Бродил по горячему песку и наблюдал, как вокруг бурлит людской водоворот. И все, заметьте все, хотят поймать одну-единственную бабочку, которую и в глаза никто не видел. Но все слышали. И, которая, по мнению специалистов, представляла огромную научную ценность. Не говоря о коллекционной.

Посмотрел я на все это безобразие и решил пойти другим, в отличие от прочих любителей, путем.

Выписал с ближайшего стационарного комплекса два десятка экскаваторов. Прикупил, естественно под вымышленной фамилией, взрывчатки. И в одну, весьма темную ночь, а ночи там совершенно темные, рванул, где положено.

Ямище получилась, что тот кратер лунный, здоровый и глубокий. Тут в дело и экскаваторы пошли. Дня два работали.

И откопали. Миниатюрное такое существо, которое от страха зарылось глубоко в песок. Я ее в руки беру, а она так доверчиво жмется и дрожит. И почему «Имбрандентус»? Даже симпатичная. Сейчас у меня живет, в индивидуальной песочнице с жестяным грибком от света.

А заказчику я жабу отдал. Сделал косметическую операцию, прилепил пару полиэтиленовых крыльев и сказал, что такое вот оно удивительное. И ничего, до сих пор на выставках показывают и призы получают. Пишут, благодарят, иногда.

А я, кстати, до сих пор числюсь в Галактическом розыске. Естественно, под вымышленной фамилией. Планета та, песчаная, после моих взрывов, да раскопок, с орбиты сдернула. Но это так, издержки профессии.