— А как ты думаешь, что будет, когда мы победим? — внезапно спросила Хэйзел. — Мы никогда этого не обсуждали. Все мы говорим только о том, как сбросить Лайонстон с трона, а вовсе не о том, кем и как ее заменить.

— Сейчас это было бы довольно нелепо, — сказал Оуэн. — Маловероятно, что мы вообще выживем. А если мы все-таки свергнем Лайонстон… Что ж, я думаю, Парламент и Совет лордов подыщут подходящих кандидатов на ее место, а потом мы все вместе выберем нового императора и наметим программу реформ. Разберемся с коррупцией, постараемся сделать общество более демократичным и объявим, естественно, амнистию всем мятежникам. После этого мы сможем вернуться к нормальной жизни.

— К дьяволу твою нормальную жизнь! — возмущенно воскликнула Хэйзел. — Не для того мы боремся, чтобы вернуть обратно прежний мир, обрядив его в новые тряпки! Да вся эта система давно уже насквозь, прогнила! Нет, хватит! Больше никаких императоров! И никаких лордов. Всех клонов и экстрасенсов надо освободить и учредить новое государство, свободное и демократическое, такое, в котором все будут равны!

— Все? — в ужасе переспросил Оуэн. — Клоны, экстрасенсы, негуманоиды… Все?…

— Да, черт возьми! И только это может называться свободой!

— По мне, это больше похоже на анархию. Анархию и хаос. Чего же мы достигнем, если никто не будет знать своего места?

— Я никогда не знала своего места, а достигла, как видишь, довольно многого. Ты удивишься, когда увидишь, на что способны люди, если развязать им руки.

Оуэн задумчиво посмотрел на нее:

— Хэйзел д'Арк. Не так давно семья д'Арк принадлежала к высшей аристократии. Мне кажется, именно это и вызывает у тебя протест. Может, ты просто стыдишься своих аристократических корней? Нет, серьезно, Хэйзел, неужели ты не испытываешь ни малейшего почтения к Железному Трону?