Его вывел из равновесия даже не вид тела, горящего в неглубокой могиле, а воспоминания о живом Маркоффе. Тот всегда улыбался, всегда был рад рассмеяться хорошей шутке; он принадлежал к их тайному миру и стал для Квина настоящим другом.

— Тебе нужно расслабиться, — поддразнивал его Маркофф. — Научись радоваться жизни!

— А что я, по-твоему, делаю? — спросил тогда Квин.

Это было на Багамах. Они лежали на шезлонгах у бассейна в отеле.

— То же, что и всегда, — ответил Маркофф.

— И что же?

— Это не похоже на расслабление.

— Не понимаю, о чем ты. Я радуюсь жизни двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю. Так что отвали.

Квин сделал глоток рома с кока-колой и откинулся на спинку шезлонга.

Его друг рассмеялся.

— Это не похоже на расслабление. Ты же терпишь все это. А терпения у тебя больше, чем у кого-либо из моих знакомых.

— Какая разница, — отмахнулся Квин.

— Есть разница. Когда ты расслаблен, тебе все равно. А терпение — это ожидание чего-то.

— Хорошо, — не стал спорить Квин. — Все зависит от точки зрения.

Они немного помолчали.

— Позволь мне кое о чем спросить, — сказал Маркофф.

— Валяй.

— Справа от меня две девушки. Что на них надето?

Квин собрался повернуть голову.

— Не смотри, — сказал Маркофф.

— Ладно. Обе в бикини. Блондинка в небесно-голубом, а ее подруга — в черном. И что?

— Хорошо. А парень в баре у нас за спиной?

— Тот, что постарше, или подросток?

— Вот, ты только что доказал, что я прав, — ответил Маркофф.

— Что?

— Ты всегда начеку, ты ждешь, наблюдаешь. Нет, чтобы расслабиться. Ты ждешь, когда что-нибудь случится.

И он был совершенно прав, хотя Квин не хотел в этом признаваться. Человек не может расслабиться, если он постоянно чего-то ждет. А для Квина такое ожидание было нормальным состоянием.