Кейзер называет это абсолютно выигрышной ситуацией.

Кейзер. Я смотрю на него через просеку, пока Свежеватели развешивают куски орочьих тел вокруг. Он склонился над истерзанным телом капитана Лорита, который все еще жив. Горелка говорит, что Кейзер отдает капитану последние почести. Я вижу резкое движение рук Кейзера. Я представлял себе последние почести совсем по-другому.

Гнездо уже близко. Мы приближаемся маленькими группами. Я оказываюсь в одном отряде с Горелкой, Свином и двумя другими Свежевателями — Удавкой и Смельчаком.

В затянутой дымкой роще впереди угадывается расплывчатый силуэт огромного дерева. Мне кажется, это не одно дерево, а несколько, чьи стволы переплелись со временем. Ветвящиеся корни поднимают над водой гигантский тысячелетний ствол, оплетенный лианами. В его кронах щебечут птицы. Насекомые точат кору его корней. Корни переплетаются, смыкаются над нашими головами. Это напоминает мне арки прекрасного сбора Экклезиархии дома, на Джоппале.

Во главе группы идет Горелка. Мы чувствуем запах прометия, исходящий от его закопченного огнемета. Смельчак показывает мне, как сделать дыхательную маску из обрывка материи, смоченного болотной водой. К нам уже подбирается едкий дым от костров, зажженных разведчиками с другой стороны логова.

Я дышу через повязку из ткани.

Через мгновение мы снова атакованы. Горелка поливает туннель огнем, но Орки выбираются из ответвлений, которые мы даже не замечаем. Убивая их, я понимаю, что это орочий молодняк, маленькие Орки, ростом мне по пояс. Они визжат и ревут, выбегая из дыма. Дети. Так бы мы их назвали.

Но мне уже все равно. Мы с Удавкой сворачиваем в боковой коридор и прорываемся сквозь заросли черных корней. Мы врезаемся в толпу молодых Орков, пытающихся отбиваться короткими копьями и сломанными клинками.

Это не спасает их от лазерного огня.