Настолько реальное, Сурок, что мы испытываем голод, боль и другие ощущения. Даже болезни. Поначалу многие так отчетливо помнят свои болячки, что страдают от них. Меня, например, преследовала зубная боль… И все-таки ты права, – покачал он головой, – это действительно очень страшно. Первое время душе не хватает настоящего тела. Она презирает свою атхартийскую оболочку. Ей кажется, что эту иллюзию тела все время надо контролировать: стучит ли сердце, работают ли почки… А потом выясняется, что все функционирует само собой. Новое тело становится привычным, и мало кто отваживается на эксперименты. Самые смелые наращивают мускулы или меняют форму носа, цвет волос… А ведь кажется – в Атхарте ты можешь стать кем угодно. Была бы фантазия… Но большинство из нас слишком дорожит своим обликом. Расстаться с ним – значит окончательно утратить связь с прошлым…

– Тише! – Ася приложила палец к губам.

Егор оглянулся на официанта, принесшего посыпанный зеленью шашлык.

– Мм, какой аромат! Еще пива, будьте добры. Но это последняя кружка, – сказал он Асе, когда официант отошел. – Надо пощадить моего таксиста. Подозреваю, злое похмелье не входило в его трудовые планы. Впрочем, пес с ним. Я хотел сказать, главное – осознать произошедшую с тобой перемену. И здесь есть три пути… Можно отказаться от условностей земного существования и полностью изменить свою природу. Тогда ты станешь ангелом. Однажды у тебя вырастают крылья, ты обретаешь почти безграничные возможности, но навсегда перестаешь быть человеком. Можно, напротив, цепляться за память о земной жизни. С фанатичным упорством разыскивать в бесконечности Атхарты родню. Многим это удается. Они пытаются жить, словно ничего не случилось, и Атхарта сначала им потакает. Вырастают иллюзии целых городов с магазинами, офисами и полицейскими участками. Они ходят друг к другу в гости, по утрам собираются на работу, надевая белоснежные сорочки, а перед сном смотрят выпуски новостей… Они не хотят поверить, что умерли. Гонят от себя малейшую мысль о смерти. А потом исчезают.