– Да, капитан, – ответил он.

– Самос, – обернулся я, – можно попросить тебя предоставить ночлег этому человеку?

Самос утвердительно кивнул.

– Ему потребуется также одежда, еда и оружие, которое он сам для себя выберет. – Я посмотрел на мужчину и усмехнулся: от него все еще исходило зловоние рабских клетей, в которых он провел все это время. – И хорошо бы дать ему отмокнуть в горячей ванне с ароматическими солями.

Я подошел к человеку.

– Как твое имя? – спросил я.

Теперь он имел свое имя: он был свободным.

– Римм, – с гордостью ответил он.

Я не спросил, из какого он города. Разбойники не любят об этом говорить.

Девушка-рабыня, отошедшая при таком повороте дел на два-три шага от нас, теперь испуганно поспешила в дальний конец зала.

– Стой! – бросил я ей вслед.

Она съежилась от страха. В короткой шелковой рабской тунике девушка была возбуждающе красива: длинноногая, смуглая, черноглазая. Ее зрачки расширились от ужаса.

– Сколько ты хочешь за нее? – спросил я у Самоса.

Тот пожал плечами.

– Четыре золотых, – с явным безразличием бросил он.

– Покупаю, – сказал я и протянул Самосу четыре золотые монеты.

Девушка не сводила с меня испуганного взгляда.

Один из стражников принес Римму тунику, и тот с видимым удовольствием надел ее на себя. Затем подпоясался широким ремнем с громадной пряжкой и откинул со лба спадающие волосы.

Я посмотрел на девушку. В глазах у нее застыла немая мольба. Но горианина таким взглядом не проймешь. Я кивнул в сторону Римма.

– Ты принадлежишь ему, – коротко распорядился я.

– Нет! Нет! – закричала она и бросилась к моим ногам. – Пожалуйста, хозяин! Пожалуйста!

Она подняла заплаканные глаза и прочла на моем лице непреклонную решимость привыкшего повелевать германского мужчины. Губы ее задрожали. Она бессильно уронила голову.

– Как ее имя? – спросил я у Самоса.