– Лучше бы тебе оставаться в Порт-Каре, – заметил Самос.
– Талену держат в рабстве в северных лесах, – снова повторил я.
– Ты все еще ее любишь? – Самос посмотрел мне в глаза.
Я был поражен.
Все эти долгие годы воспоминания о Талене – удивительной, неповторимой девушке – продолжали жить в самых глубоких, не доступных никому другому тайниках моего сердца. Они не давали мне покоя, снова и снова возвращая меня в снах то в поля неподалеку от Заболоченных Лесов, к югу от Ара, то в караваны Минтара, то в лагерь Па-Кура, то в залитый светом ламп Ко-ро-ба, когда мы с ней, переплетя руки, осушали чашу свободного содружества. Как же я мог не любить ее, подарившую мне первую, самую прекрасную любовь в моей жизни?
– Ты любишь ее? – повторил Самос.
– Конечно! – пылко воскликнул я.
– Прошло уже столько лет, – с сомнением произнес Самос.
– Это не имеет значения, – пробормотал я.
– Сейчас вы оба, наверное, уже не те, что раньше.
– Обсуждая эти проблемы, мы можем дойти до меча, – хмуро предупредил я.
– Если ты считаешь это уместным, – ответил Самос, – изволь: я готов.
Сдерживая недовольство, я опустил глаза.
– Возможно, тебе гораздо важнее образ любви, а не сама женщина, – продолжал Самос, – память, а не человек.
– Тот, кто не познал любви, не вправе о ней судить, – огрызнулся я.
Самоса, казалось, замечание не задело.
– Возможно, – пожал он плечами.