Она что, вообразила, будто я брошусь за ней, начну умолять вернуться, терпеливо снесу весь тот спектакль, что она пожелает разыграть передо мной, пока Талена, некогда моя свободная спутница, будет, закованная в цепи, погибать где-то в диких северных лесах? Нет, со мной это не пройдет!
Пусть торчит на своих болотах, пока не завоет от тоски. Ничего, она еще приползет к ступеням дома Боска, она еще будет валяться у меня в ногах, заглядывая в глаза подобострастным взглядом, как домашний слин, провинившийся и вышвырнутый хозяином на улицу.
Однако в глубине души я знал, что Телима не вернется. Не вернется! Я едва мог сдержать навернувшиеся слезы.
– Что ты собираешься делать? – спросил Самос. Он сидел не отрывая взгляда от доски.
– Утром я отправляюсь в северные леса, – ответил я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно тверже.
– Терситус строит корабль, способный выйти за пределы известного мира, – по-прежнему не поднимая головы, продолжал Самос.
– Я больше не состою на службе у Царствующих Жрецов, – сказал я.
Отвернувшись к стене, я вытер глаза рукавом туники и повернулся к игральной доске.
Мой Домашний Камень находился в опасности. Однако я чувствовал в себе силы и уверенность. Я – Боск. Я тот, кто некогда был воином. И меч по-прежнему висит у меня на боку.
– Домашний Камень – к тарнсмену убара, на первую клетку, – сказал я, не наклоняясь над доской.