Четыре одинаково ограненных камня по углам квадрата, пара накопителей, площадка… все, как везде и, как всегда. Вот только, от чего-то сердце заходится в предчувствии, ошалело выплескивая кровь в жилы. Да губы так и норовят сложиться в улыбку, от одного взгляда на которую неподготовленный зритель вполне способен надолго остаться заикой.

— Маркгаф позволит мне сделать запись о переходе?

Риторический вопрос… Еще бы он не позволил!

И я вполне могла бы усмехнуться, если бы не титул, который обозначил маг. Похоже, знающий о моем спутнике немного больше, чем он рассказал мне.

И хотя титул маркгафа был не столь впечатляющим, как тот, который носил любитель диковинок, он относил его к высокородному сословию. Не скажу, что это должно было для меня что-то значить, но неприятное ощущение после себя оставляло.

В нашем роду мало кто мог похвастаться такой принадлежностью. Если только бабушка… Но та была диковинкой из диковинок. Единственной из знакомых мне кошек, которая осталась с мужчиной, давшим жизнь всем ее дочерям. А их было пятеро. И это тоже было удивительно — обычно, больше двух потомков наши женщины не оставляли этому миру.

Хотя… стоило признать, что когда я доросла до тех лет, когда на мужчин можно смотреть отнюдь не только с платоническим интересом, вынуждена была признать: среди них встречаются и такие, ради кого можно поступиться своей свободой.

И хорошо, что это было, скорее, крайне редким исключением, чем правилом.

— Ваше разрешение, госпожа.

Вежливость и ничего более. Это обращение могло относиться к любой незнакомой даме, не взирая ни на возраст, ни на титул.

Я протянула ему левую руку, которую плотно оплетал простенький серебряный браслет с россыпью камушков, который одновременно являлся и моим документом, и разрешением на пересечение границ миров. И в этом мне тоже повезло — с бабушкой. Многие из нас такой возможности лишены, вынужденные всю жизнь обитать в том, который дал им жизнь.