Едва понимая, что говорю, я еще некоторое время продолжал беседовать с Киприаном Затем под предлогом выдуманной встречи со знакомым, я неуверенно пообещал заглянуть еще раз перед отъездом из Сан-Франциско и ушел. К моему удивлению, модель кузена стояла в нижнем холле, у основания лестницы. По ее поведению и первым произнесенным словам стало очевидно, что она поджидала меня.

– Вы же мистер Филипп Хастейн, правда? – спросила она страстным, взволнованным голосом. – Я Марта Фитцджеральд. Киприан часто упоминал ваше имя, и я думаю, что он очень вас ценит.

– Возможно, вы примете меня за сумасшедшую,- продолжала она,- но мне нужно с вами поговорить. Я больше не могу вынести того, что здесь происходит, и я бы отказалась появляться в этом доме, если бы я не… не любила Киприана так сильно. Я не знаю, что произошло,

но он стал совершенно другим. То, что он делает, ужасно – вы не представляете, как это пугает меня. Его скульптуры с каждым днем все кошмарней и отвратительней. Ах! Эти слюнявые, мертвенно-серые чудища в его новой группе – я едва могу находиться с ними в одной комнате. Не дело это – изображать такие вещи. Разве вам не кажется, что это ужасно, мистер Хастейн? Они выглядят так, как будто вырвались из ада, и заставляют вас верить в то, что этот ад где-то неподалеку. Даже… даже воображать такое – дурно и грешно, и жаль, что Киприан никак не

может остановиться. Я боюсь, с ним что-нибудь случится с его разумом, если он станет продолжать. И я тоже сойду с ума, если мне придется все время их видеть. Боже мой! Кто угодно свихнулся бы в этой студии.

Она запнулась и, казалось, заколебалась. Потом:

– Не могли бы вы что-нибудь сделать, мистер Хастейн? Не могли бы вы поговорить с ним и объяснить, как дурно он поступает и как это опасно для его рассудка? Вы, должно быть, имеете большое влияние на Киприана – вы ведь его кузен, правда? И он считает вас очень умным. Я никогда не стала бы вас просить, если бы мне не пришлось видеть