Лежавшая не подавала признаков жизни, и Дэйн испугался, что она уже мертва или при смерти и не понимает, что происходит вокруг. Он постоял некоторое время около кушетки, пораженный красотой незнакомки.

В голове Дэйна выстраивались пирамиды из мыслей, которые немедленно рушились, но на месте развалин вздымались новые нагромождения — одно причудливее другого.

«Вот та, которую я искал всю жизнь. Мечта — иллюзия, которая, как мне казалось, ждала меня за очередным горным перевалом… за следующей волной… на краю радуги. А ведь я уже и верить перестал, что мечта моя окажется женщиной из плоти и крови…

И она лежит и умирает у меня на глазах, и я так же беспомощен, как и она, в нашей безрадостной тюрьме. Так же лишен надежды. Может быть, потому мне и позволили встретиться с моей богиней, что уже слишком поздно?.. Разве не так и несбыточная мечта осуществляется лишь на секунду, чтобы потом исчезнуть навсегда?»

Эта ужасная догадка настолько поразила Дэйна, что он даже не почувствовал всей горечи ее осознания и стоял, держа в руке за краешек свисавший книзу поднос. Но какое-то едва заметное движение, которое можно было принять за дыхание, сказало Маршу, что она еще жива. Путаные, болезненные размышления об обретенной и разом утраченной мечте вмиг оказались опрокинутыми волной благоразумной практичности. Забудь обо всем! Это просто красивая девушка, которая умирает и которую, вероятно, еще можно спасти. Удивление и восторг, граничивший с некоторым ужасом, отступили перед обыкновенной человеческой жалостью. Марш опустился на колени и, вытянув руку, легонько коснулся плеча женщины.

Прежде чем Дэйн успел сделать это, она пошевелилась и повернулась к нему, точно каким-то непонятным образом ощутила шквал его мыслей. Ее красивые, черные брови вразлет шевельнулись, глубокие глаза приоткрылись…