— Только потому, что эти чертовы кошки изобрели суперсветовой двигатель, они считают, что весь мир у их ног, — не раз ворчал Роксон.
Что же касается Аратака, тот, как это ни удивительно, стал для Марша хорошим приятелем, отличным собеседником, а потом и другом. Внешне совершенно чуждый, абсолютно не похожий на человека, он казался тем не менее Дэйну наиболее человечным. Склад ума человека-ящерицы заставлял Марша считать это покрытое серой складчатой кожей существо со страшными клыками и когтями более себе подобным, чем кого-либо иного из товарищей по несчастью. Рассуждения Аратака напоминали Дэйну философию жителей Гавайских островов и Филиппин, с которыми ему довелось столкнуться во время первого своего путешествия по просторам Тихого океана. Аратак готов был принимать жизнь такой, какая она есть, не подчиняясь слепо, но и не противясь судьбе, одновременно стараясь извлечь пользу из всего до тех пор, пока не появится что-нибудь лучшее.
Аратак не оставлял ни крошки из положенной ему пищи, хорошо спал и не забывал вставлять в беседу цитаты из Откровений Божественного Яйца, которые напоминали Дэйну философию Конфуция, Лаоцзы или Хаяваты. Внешне человек-ящерица казался спокойным и довольным жизнью, он был слишком мудр, чтобы огорчаться из-за положения, в котором оказался.
Но Дэйн пребывал в уверенности, что внешность обманчива. Поначалу это было лишь подозрением, которое, однако, на восьмой или девятый «день» переросло в убежденность.