— У диких еще есть автоматы? — удивился Борис.
Их хутор из автоматического оружия не обстреливали давненько. Впрочем, и на самом хуторе с хорошими стволами и боеприпасами к ним ощущалась напряженка.
— Кое у кого встречаются, — вздохнул сержант, — Старые калаши, конечно. И эти твари умудряются где-то откапывать патроны к ним.
Что ж, на диких территориях в свое время располагалось немало военных и эмвэдэшных складов. Наверное, еще не все отстреляно.
— Гляди…
Ухо ткнул толстым заскорузлым пальцем в темное пятно на матерчатой обшивке бронежилета. Такие пятна остаются от плохо отстиранной крови. В центре пятна Борис разглядел маленькую грубо заштопанную дырку.
— Сюда пуля вошла, — объяснил сержант, — Пробитую платину в броннике заменили, а пацану — хана.
Скверная хана была пацану, отметил про себя Борис. Пуля попала в живот. Все кишки, наверное, разворотила бедняге на фиг.
— Стольник говорил, сколько мы в прошлом рейде людей потеряли? — спросил Ухо.
Борис промолчал. Вообще-то, конкретной цифры ему не называли. Да, честно говоря, и узнавать ее не особенно хотелось.
— Че нахмурился? — пробасил Ухо. — Даты не боись, салага. Ну, не повезло парням. Зато остальным больше досталось. Знаешь, сколько нам бабла за тресов тогда отвалили? Мама не горюй! Полгода можно жить. Если скромно.
Он вздохнул:
— Правда, скромно у нас никто не привык. Короче, смотри и слушай дальше.
Дальше были гранаты. Два небольших подсумка. Красный и зеленый. Первым Ухо открыл красный.
— Эти вот орешки — боевые.
Ухо вынул пару небольших округлых металлических болванок, действительно похожих на крупные грецкие орехи. Рифленая поверхность, выступающие торцы запалов, скобы, кольца, красная полоса-метка.
— Осколочные. На крайний случай. На самый крайний. Используется только по специальному разрешению командира группы.