Многие из этих песен были переведены с языков, на которых разговаривали еще до того, как люди покинули Землю. Пение помогало им заглушить ветер и прибой, глухо рокотавший внизу на отлогом морском берегу, где когда-то находилась гавань. Выстреливая вверх, пламя костра вырывало из темноты лица и окрашивало простую рабочую одежду красными беспокойными сполохами. Потом сполохи стекали вниз, и тогда тени полностью поглощали людей. Они были очень похожи друг на друга, эти четверо — невысокого роста, гибкие, с резкими чертами смуглых лиц. Люди Рода жили обособленно, выбирая себе мужа или жену среди экипажей своих же кораблей, осуществлявших практически все движение среди звезд. Поскольку их корабль летел от Земли в течение, может, века или больше, то цивилизации, ограниченные пределами своих планет — вспыхивающие, умирающие и вновь возрождающиеся, как и огонь, который согревал сейчас четверых космонавтов — не могли быть их цивилизациями. Сидевшие у костра мужчины различались, в основном, по возрасту — от шестидесяти лет, избороздивших морщинами лицо Ригора Лэнниса, до двадцати, отмеченных недавно Джонгом Эррифрансом.

Годы, большей частью проведенные на корабле, вспомнились Джонгу, и он с содроганием поднял взгляд на Млечный Путь. Когда летишь почти со скоростью света, время для тебя сжимается. За свою короткую жизнь он успел явиться свидетелем расцвета и крушения Империи. В то время он не очень задумывался над этим. Тогда считалось в порядке вещей, что людям Рода полагается быть полубессмертными, а обитателям планет — чужими, эфемерными и не совсем реальными. Но путешествие в сотню тысяч световых лет к центру галактики и обратно являлось чем-то большим, нежели то, на что отваживались до сих пор; большим, чем то, что когда-либо вообще совершалось, если не считать искупления самого ужасного из преступлений. Существовал ли еще Род? А Земля?