Косачев. Это он вознес обуянного священным трепетом юнца на Олимп, где обитают борцы за Человека. Они же властители дум, целители душ, сеятели Разумного-Доброго-Вечного, превозмогатели непонимания и невзгод, жизнью своею пишущие свой самый лучший и самый светлый роман... Боже, в сотый раз подумал Вербицкий, какой я кретин. Я конченый человек, ведь я даже Косачева ненавижу, и именно за то, за что был ему благодарен по гроб жизни... Он вспомнил дачу, с которой уехал полтора часа назад; два этажа, два гаража... До пупа расстегнутая рубаха. Фиглярский золотообразный крестище на заросшей крестьянским мохом груди. Старый болтун.

- Видите, - сказал Вербицкий, - какой я искренний. Вижу и люблю вас за это, - томно произнесла Евгения. - Ведь неискренность - это ненастоящее, рассудочное, искусственное. Вы же знаете, я исповедую даосизм, я даоска до глубины души.

Ну, началось, с тоской подумал Вербицкий. Вот прямо только что от Даодэцзина.

- Мне казалось, вы тоже к нему склонны. Но вы только пишите и бегаете по издательствам. А есть вещи, которые обязан прочувствовать каждый культурный человек.

- Да, конечно, обязан, - сокрушенно признал Вербицкий. Но вот... Дао кэ дао фэйчан дао, - нараспев сказал он, - мин кэ мин фэйчан мин... Вот вы это, наверное, понимаете. Я - ни в какую, Евгения захлопала глазами. - Наверное, потому что вы читали не по переводам... Кстати, как "дао" пишется?

Евгения опять загадочно, но как-то бледновато, улыбнулась и прикрылась бокалом.

Бесполезно искать спасения в лабиринтах знакомых систем, раздался голос сзади, и Вербицкий обернулся. Это был поэт Широков - кареглазый, давно не мытый красавец с вечными напластованиями перхоти на плечах. - Дао не знак. Дао - мироощущение. Единственно творческое восприятие мира. Слияние со всем миром сразу и спонтанное познание всей его самости внутри себя. Человек, осознавший дао, становится тотальным творцом уже непосредственно из акта осознания. Он может сказать о себе: я художник. Пусть я не умею рисовать. Я не срифмовал и двух строк - но я поэт. Я философ, хотя не читал ни одного трактата и читать не умею и не хочу. Понимаете вы?