Он порылся в карманах и нашел клочок бумаги с редакционным телефоном. Заместитель редактора оказался на месте.
- Слушайте, - сказал Вадим. - Я должен быть сейчас в институте. Вы понимаете?
- Понимаю, - грустно констатировал зам. - Небось, билет на самолет нужен?
- Нужен.
- На сегодня - не смогу. Завтра устроит?
- Устроит, - сказал Вадим. - Только пораньше.
- Первым рейсом. Через часок зайдите в кассы "Аэрофлота", спросите билет на свое имя.
Вечером, упаковав свои пожитки и расплатившись с хозяйкой комнаты, Вадим решил в последний раз посмотреть на медуз. Он вышел на улицу, и его неприятно поразила пустота проспекта, обычно, в эти вечерние часы до отказа забитого праздношатающимися юнцами, девочками в мини - и макси-юбках, иностранцами в шортах. Не было даже машин на мостовой, только со стороны моря доносился неровный гул - разноголосица толпы, слившаяся в один прибой и, как прибой, разбивающаяся на сотни, тысячи звуков-нот. Мимо Вадима пробежал мальчишка и крикнул на ходу:
- Дяденька, чего стоишь? Дуй на море!
Вадим рванулся за ним, обогнул зеленый "пароход" гостиницы "Морская", выбежал на набережную и остановился, пораженный, - нет, не огромной толпой у парапета, а тем необычным, невиданным зрелищем, которое собрало здесь эту толпу. Море светилось.
Ах какая чепуха! Подумаешь, зрелище: да ведь оно каждый вечер светится, переливается, фосфоресцирует, в миллионах водяных линз отражая и преломляя свет, а по лунной дорожке, говорят, можно прийти к своему счастью, если есть оно в конце этого светящегося морского пути.