Роулинз тихо вздохнул и опустился на то место, на котором лежала его жена.

— Через некоторое время это входит в привычку, — уныло заметил Роулинз. — Вырабатывается нечто вроде условного рефлекса. Какая-то девушка вдруг начинает постоянно и ежедневно мелькать у тебя перед глазами, и, прежде чем ты успеваешь что-то сообразить, уже оказываешься в Вегасе со свидетельством о браке. Иногда на всю операцию по внедрению в мой дом уходит менее шести месяцев... — Он явно отвлекся и забыл, о чем хотел поговорить, поэтому я прервал его:

— Энджи? — напомнил я.

— Моя дочь.

Он попытался улыбнуться.

— Именно ради этого я вас и вызвал, не так ли? Пареньке которым она живет, величает себя художником. Я бы назвал: тип с интеллектуальными претензиями. Лумис. Харольд Лумис. Мерзавец.

— Вам он не нравится, — заметил я, — но ваша дочь относится к нему иначе.

— Она еще молода, у нее не может быть собственного мнения. Энджи — ребенок, ей всего лишь девятнадцать.

— Достаточно, чтобы стать женой, — намекнул я. Роулинз слегка покраснел.

— Бэби готова была к замужеству со дня своего рождения. Энджи совсем другое. Займитесь этим вопросом, Рик, и вытащите ее оттуда.

— Очень сожалею, Клэй, но подобными делами я не занимаюсь.

— Какого черта?

Он бросил на меня разгневанный взгляд.

— В городе у вас репутация самого опытного улаживателя чужих дел, не правда ли? Человек, который умело избавляет нас от всяческих проблем без лишней огласки и.., за солидное вознаграждение. Я заплачу вам столько, сколько вы скажете.

— Все это так, но только не от неприятностей с дочерьми, не достигшими совершеннолетия, — терпеливо возразил я. — Если вы сами не смогли уладить этот вопрос, почему бы вам не обратиться к ее матери?