— Разумеется, — с сомнением согласилась Полли, — если только тебе не придет в голову одна из твоих безумных затей.

— Не заводись, нет причины для сомнения, дорогая. Мы еще посмотрим, как он начнет потеть, когда я шепну ему на ухо, что я предполагаю проделать.

Она снова понизила голос, ее губы защекотали мне ухо:

— Я собираюсь освободить тебе руки, мой красавец, только ты пару раз закричи погромче, как будто тебе очень больно, договорились?

Я сделал, как она велела, надеясь, что мой вопль прозвучал убедительно. Полли внимательно следила за происходящим. Было ясно, что ее одолевают сомнения. Веревка, стягивающая мои руки, ослабла, и Лайза снова залилась дурацким смехом.

— Вот это действительно хитроумная операция, милая! Подойди сюда и посмотри, что я сделаю дальше!

Полли шагнула в мою сторону. Я провел пять страшных секунд в ожидании, когда она окажется достаточно близко, чтобы я смог схватить ее. Я схватил ее, затащил к себе на колени, одной рукой обнял за талию, второй зажал ей рот. Она яростно боролась, что-то мычала, пытаясь укусить меня за ладонь, но Лайзе потребовалось несколько секунд, чтобы освободить мне ноги. Я поднялся, увлекая за собой Полли. В тот момент термин “рыцарское отношение к женщине” отсутствовал в словаре Рика Холмана, поэтому я сильно стукнул Полли по шее и опустил ее обмякшее тело на пол.

Моя голова по-прежнему безумно болела, во рту чувствовался вкус крови из разбитых губ, а правая сторона затылка совершенно утратила чувствительность.

Я услышал пронзительный хохот Лайзы, предвкушающей удовольствие: это распахнулась дверь и в комнату ворвался Марвин.

Я схватил стул, на котором сидел, и швырнул им в него. Нас разделяли какие-то восемь футов, значит я не мог промахнуться. Он угодил ему в нос с глухим звуком, который показался мне приятной музыкой. Затем стул грохнулся на пол, а секундой позже и Марвин. Я пару раз ударил его под ребра, для надежности, но он даже не охнул, просто несколько раз перевернулся и успокоился на спине, уставившись остекленевшими глазами в потолок.