— Гонор, что ты здесь делаешь и кто эти люди?

— Моя свита, всё, что мне осталось от королевства. Рад?

Что за странный вопрос? Почему он считает, что меня должны радовать его неудачи? Неужели судит по себе? Впрочем, между нами никогда не было дружеских отношений, так что удивляться мне особо не пришлось. Признаюсь честно, за время прошедшее после поспешного бегства из Стоглава, в моей жизни произошло столько знаменательных событий, что детская неприязнь к младшему брату давно отошла на задний план — мне было чем занять себя и без ежедневных воспоминаний о старых проблемах.

— Что, только двое последовали за тобой в изгнание? — Я всё-таки не смог сдержать некоторой толики злорадства. — А где же твои лизоблюды, гонявшие меня по дворцовым коридорам только ради твоей одобрительной улыбки?

— Трое. — Брат держался на удивление спокойно, хотя, судя по всему, после всех несчастий, произошедших с ним, наши препирательства для него сущая мелочь. — Ещё один лежит раненый в соседнем доме.

Я кивнул и двое телохранителей тихо ушли за оставшимся человеком.

Итак, что мы имеем — причина болезни так и не стала ясна, но у нас уже появились помехи для продолжения рейда, наличие посторонних не могло способствовать сохранению тайны. Тут в дом внесли и осторожно положили на пол раненого, находящегося в бессознательном состоянии. Когда Торрин снял заскорузлые от крови повязки с торса пострадавшего, в нос ударила вонь от воспалившихся гнойных ран. На измученном землистом лице ярко выделялся лихорадочный румянец. На мой вопрошающий взгляд дед отрицательно покачал головой и сказал.