На четвертой и пятой неделе диету из местных психоделиков сократили. С культурой его познакомили, отправляя гулять по городу под присмотром двух молодых жриц. Покончив с уроками подсознательного усвоения языка, жрицы начали знакомить его с местными технологиями медитации. К тому времени любой нормальный человек был бы уже стерт в порошок. Даже для Эжена испытание оказалось суровым, и иногда ему приходилось прилагать немало усилий для того, чтобы подавить острое желание разорвать обеих жриц на части, будто пару мандаринок.
В середине второго месяца в Тикале его послали отбывать испытательный срок на кукурузных полях и позволили спать в гамаке в тростниковой хижине. Кров ему пришлось делить с двумя рекрутами, которые пытались восстановить поломанную психику согласно предложенным культурным параметрам. Эжену они пришлись не по душе: эту парочку раздавили настолько, что с них и взять-то уже было нечего.
Искушение выбраться тайком ночью, напасть на пару жрецов и измолотить их, было велико - просто чтобы поддержать здоровое течение маниакальной паранойи. Но он выжидал. Задание оказалось нелегким. Благодаря постоянным дозам наркотиков элита свыклась с сумеречными состояниями сознания, и если он слишком рано пустит в ход имплантированное ему шизооружие, то, возможно, только усилит местную парадигму. Вместо этого он начал планировать нападение на бункер миллионера. Скорее всего, большая часть арсенала Хищных Святых еще целехонька: бактерии, а может, и готовые культуры эпидемиологических заболеваний, химические агенты, возможно, даже пара боеголовок. Чем больше он об этом думал, тем сильнее становилось искушение перебить всю колонию. Это избавило бы его от множества хлопот.
В ночь следующего полнолуния его допустили на церемонию жертвоприношения.