Ирокезов младший ощупал стену рукой. Стена уходила высоко вверх.

- Точно, папенька, окоп.

- Какой, к черту окоп, ежели стена вверх идет? - возразил папаша, так и не въехавший в логику сына.

- Да нет же, папенька! Окоп он воздуху полон, а мы его как стену ощущаем. Понятно?

Ирокезов-старший недоверчиво высморкался.

- Не верю я колдунам. Дурит он нас: Я вот даже ветер чувствую: Может быть под землей ветер?

Но сын сразил его неоспоримым доводом.

- Да если б мы не под землей были, то нас подстрелили бы давно. Сморкаешься как бегемот в трясине:

Довод был хорош.

Положив бочки друг на друга Ирокезов старший поджег фитиль и они пошли обратно.

- Удивительно, что нам не мешают корни деревьев, - заметил папаша.

Ирокезов младший обернулся.

Фитиль светился маленькой звездочкой. Порыв ветра раздували огонь, красной точкой стремительно бежавший к бочкам. Окончательно возвращая все на место, ветер бросил им в лица горсть дождинок и молния расколола небо на несколько частей. В ее свете Ирокезо - Господи! - ужаснулся Ирокезов младший.

Следующий удар грома заглушил взрыв.

Так была потоплена испанская армия.

Парис и Елена

Что Парис был красавцем, придумали позже. В действительности дело было иначе - он был одноногим. Только это и спасло его от мобилизации во время Второй Пунической войны.

Крепкие мужики, запасшись кто чем, пошли громить Карфаген, а Парис остался в родном городе. Деваться ему было некуда, и папаша, служивший там вроде как старостой, пристроил сына на почту.

Выдали Парису старый велосипед, оставшийся еще от 6-ой экспедиции с Фомальгаута и начал он развозись новости. Сразу надо оговориться, что грамотность не входила в число достоинств жителей Трои, и поэтому работы у него было немного. Чаще всего Парис из-за этого сидя на почте, просматривал открытки пришедшие транзитом. Именно здесь судьба и приготовила ему сюрприз.