Чтоб побороть сомнения сына Ирокезов-старший там же, в подвале устроил показательный полет- благо все инструкции были на знакомом о детства этрусском языке.

Повинуясь командам, ковер довольно резво носился по тесному помещению уставленному сундуками с драгоценностями , возя на себе обоих Ирокезовых. Вылетев из подвала они более пристально рассмотрели его. Он действительно оказался не делом рук этрусских ткачей и волшебников, а шкурой крылатой лошади некогда в изобилии водившейся на Пелопоннесе. Весь следующий день они приводили его в порядок - чинили, латали, чистили. На всякий случай Ирокезов -младший даже начистил его снизу сапожным кремом. Как не велико было желание испытать ковер в длительном атмосферном полете, осторожность взяла верх. Приведенный в порядок ковер словно помолодел.

Ирокезову-старшему показалось даже, что в некоторых, ранее лысых местах выросла новая шерсть, а в том, что вся шерсть стада как-то по особенному блестеть сходились оба представителя семьи Ирокезовых. В этом они видели доброе предзнаменование.

Отправив восвояси критскую делегацию, Ирокезовы взяв с собой корзину сушеных фиников, поднялись в воздух.

Ковер взмыл вверх, словно мог радоваться голубизне и чистоте средиземноморского неба. Большими кругами он ходил над островом, и вместе с солнечным светом на каменистую землю Санторина летела душевная песня Ирокезовых. Ковер двигался ощутимо медленнее порохового двигателя, но в глазах Ирокезовых это не было недостатком. Зато его не трясло, да и полет был абсолютно бесшумен.

-Эдак и к врагу подобраться можно -спросил сын у отца.

-Ты сперва сопли подбери- дружески посоветовал сыну Ирокезов-старший- а то ковер запачкаешь.

Твердой рукой он отправил ковер прочь от острова. Отлетев миль на 30, они зависли над водой, нежась в прохладном ветерке, скользившем по поверхности воды.

-Костерок бы развести -мечтательно сказал Ирокезов-младший.