И что же теперь было делать? Андрей пил и, разумеется, не с ясного разума пошел на грех. Он давно понял, видел ясно - рука больна (это лечить умеют только за границей), и ему никогда уже не стать великим скрипачом... И Андрей поехал летом к родственникам Люси, чего раньше избегал. Работая на строительстве новой бани, позволил шурину, алкашу в темных очках, уронить себе на пальцы тяжелые листы шифера... но перестарался в своем мазохизме... Листы, поданные с кузова машины, скользнули друг по дружке и своими извилистыми краями чуть не оттяпали, как тесто на пельмени, обе ладони Андрея. Слава богу, косточки остались целы, но шрамы долго не заживали.

И вот квиты - Андрей теперь не будет мучить равнодушных к музыке людей своей скрипкой, зато у Люси отныне есть квартира... готов уйти-с... Но Люся, понимая, что это как бы она погубила окончательно судьбу музыканта, настояла на размене... И уже сколько?.. года полтора Андрей Сабанов живет одиноко в однокомнатной. Слышал, что Иванова будто бы вышла замуж за парня из ее деревни - вместе учились в школе.

Дай ей бог счастья. Но, конечно, не с человеком искусства. Даже если ты во прахе лежишь, волосами оброс, ракушками покрылся, женщина должна верить в твои запредельные силы - иначе она не может считаться Музой...

Мальчик слушал скрипку - Сабанов играл неизбежного на подобных концертах романс Свиридова из кинофильма "Метель" - и круглые глаза сироты напомнили Андрею его собственные глаза на детской фотокарточке. Только у этого мальчика носик вздернут, а треугольные губки скорбно поджаты, как у Д.Д. Шостаковича. Наверное, много недоброго испытал...

- А теперь, дети, - поднялась женщина в белом халате, - мы поблагодарим нашего замечательного музыканта. Как мы это сделаем?

- Можно мне?.. - вышла девица в черном узком платьишке с красным бантом в волосах и вдохновенно-заученно начала ( такие девицы есть и будут всегда):