Друзья… Друзей у меня и так было не много. А когда меня лишили карточки, так и вообще не осталось. Когда они слышали мой голос в трубке, то немедленно клали ее и обрывали связь. Даже моя школьная подруга, узнав, в какой я беде сказала только: «Держись. И, пожалуйста, мне больше не звони».

Так кому мне звонить? Кого успокаивать?

Я не отвечая «вежливому» иду к двери и выхожу из квартиры. Закрываю ее на ключ, наблюдаю, как квартиру опечатывают. Слушаю невнятное бормотание одного из автоматчиков. Мол, квартира до моего возвращения останется нетронутой. Я даже не скрываю улыбки. «Оттуда» еще никто не вернулся.

Спускаемся на лифте. Первыми из него выходит автоматчик и отодвигает в сторону рукой старушку с собачкой на поводке. Собачонка, дворняга можно сказать, видя, что ее хозяйку так бесцеремонно убирают с моего пути, заливается лаем и старается укусить бойца за высокие шнурованные ботинки. Ну и получает носком ботинка в оскаленную мордочку. Выходя следом, я вижу бледную бабушку и визжащую собачку, рвущуюся с поводка на лестницу. Старушка молчит. Боится. Наверное, правильно делает, что боится. «Чистильщикам» все равно кто перед ними, когда они ведут «желтого». «Дорогу!» – рычит на старушку второй автоматчик. Оператор предусмотрительно не поднимает камеру на эту сцену. «Будьте добры, следуйте на выход» – говорит мне старший «чистильщиков» и я начинаю спускаться по последним ступенькам.

А на улице… На улице невероятное, ослепительное, июньское глубокое небо. Ломит немного глаза после темного подъезда. Я вдыхаю прохладный аромат влажной травы и начинаю понимать, что очень может статься все это… все это последние хорошие впечатления от уходящей медленно, но неостановимо, в небытие моей никчемной жизни.