Решив не испытывать судьбу и не бродить по дому выясняя, что происходит мальчик забрался на свою деревянную лишь накрытую тряпкой кровать и подложив под голову руку попытался уснуть. Он долго ворочался, пытаясь найти положение, в котором колени не будут так сильно ныть. Они и выпрямлял ноги и, наоборот, поджимал их под себя, но тупая ноющая боль не давала ему все равно провалиться в сон. И вот когда глаза, наконец, стали слипаться, а в голове рой мыслей и образов постепенно захватил и поволок за собой сознание в страну грез, дверь в его комнатку резко открылась и, отчего-то злой голос матери Питера, потребовал:

– Пит, Питер! Вставай! Вставай, кому говорю.

Мальчик открыл глаза и резко сел, в испуге хлопая ресницами.

– Вставай малыш, беги к лекарю. Знаешь, где Людвиг живет? В его доме лекарь комнату снимает. Беги, позови его. Отцу совсем плохо. Поторопись. – Она вдруг подняла руки к лицу и даже в темноте мальчик понял, что мама плачет. – Поторопись, сынок.

Повторять больше было не надо. Напуганный до невероятного Питер проскочил мимо матери и выбежал на улицу. Он несся на торговую площадь к дому счетовода Людвига и в его голове не было ничего кроме странного панического страха. Именно страх заставил забыть его о приличиях, когда он, добежав, стал колотить в дверь со всей силы будя всех жильцов не только дома Людвига. Именно страх не давал ему связно рассказать, в чем дело хозяину дома и именно ужас в его глазах разглядел молодой врач, когда вышел сонный к двери.

Постепенно этот страх и нервозность завладели не только второпях собирающимся врачом, но и хозяином дома и его семьей. Ведь все знали слухи… Но кажется теперь это была уже не просто людская молва.

5.

Двери детского приюта долго не открывали. Наконец заспанная монахиня отворила тяжелые ворота и отец Марк, не стесняясь своего вида, вошел к ним.