— Прочти это!..

Я пробежал глазами по строчкам. Где-то в Гаскони на ферме «при загадочных обстоятельствах» умерла женщина. Муж потребовал возбудить дело. Соседи говорят, что у женщины был любовник, который жил в пятнадцати километрах от фермы и которого она недавно бросила; люди видели, как он посещал известного в тех краях «целителя». Местная полиция провела расследование и (Берни: «вот тут самое важное!»), под матрацем у этого парня была найдена фотография женщины, проколотая вязальной иглой в том месте, которое соответствовало расположению матки. И смерть наступила от внезапного воспаления матки.

— А что, если это правда, старина?! Что, если там есть люди, которые способны убивать на расстоянии, пронзив вязальной иглой фотографию! И это в век межпланетных полетов! — тут Берни грохнул кулаком по столу так, что подскочили лежавшие на нем предметы. — Возвращение к средневековому оккультизму. В наш век науки и прогресса! Своего рода социологическая компенсация… Тут сходу не разобраться… Боже! Ты только взгляни… В конце концов, это вполне может оказаться интереснее, чем левые, интереснее, чем Вьетнам!

Я откинулся на спинку кресла и слушал, расслабившись, как борец дзю-до перед броском. И столь же внимательно. Я знал все приемы Берни. «Только взгляни» был одним из них. Когда Берни хотел убедить фотографа в необходимости засесть с телеобъективом у окна какой-нибудь актрисы или предлагал репортеру вытянуть сведения у пятилетнего ребенка о пьяных похождениях папаши, он всегда говорил, что «нужно взглянуть». Отговорить его можно было только одним способом — предложить что-то другое: какую-нибудь нелепицу, но менее нелепую, какую-нибудь грязь, но менее грязную. Это я и попробовал сделать в очередной раз.

— У меня тут родилась идея, когда мы заглянули на огонек в «Бильбоке»: тайная проституция.

— О, Серж, избавь меня от своих интеллектуальных фантазий!