С цветами и с травой поет:

"Вернешься ты наверняка,

Хоть пролетит за годом год".

Их песня льется сквозь года,

Ее слова услышишь ты,

В печали разберешь тогда:

"Река все лжет", - поют цветы.

На последних нотах голос ее дрогнул; она замолчала.

- Галатея... - осторожно начал Дэн, - это печальная песня, Галатея. Почему же твоя мать была печальна? Ты же говорила, что все в Паракосме счастливы.

- Она нарушила закон. - Галатея посмотрела ему прямо в глаза. - Это неизбежный путь к печали. - Она влюбилась в призрак! Он, как и ты, явился и погостил здесь, а потом ему надо было возвращаться. Так что, когда пришел предназначенный ей возлюбленный, было слишком поздно, понимаешь? Она стала навеки несчастной и бродит по миру с места на место. Я никогда не нарушу закон, - заявила она решительно.

Дэн взял ее за руку.

- Я хочу, чтобы ты всегда была счастливой, Галатея. - Она тряхнула головой:

- Я счастлива, - сказала она и улыбнулась нежной мечтательной улыбкой.

Тени лесных деревьев-гигантов пересекли реку, и солнце спряталось в них. Они шли рука об руку, но, когда добрались до выложенной разноцветными камешками тропинки возле дома, Галатея отпрянула от Дэна и быстро зашагала вперед. Когда он подошел к дому, Левкон сидел на своей скамье у входа. Галатея обернулась, и Дэну почудилось, что в ее глазах снова блеснули слезы.

- Я очень устала, - призналась она и скользнула внутрь.

Дэн шагнул за ней, но старик поднял руку.

- Друг из царства теней, - сказал он, - задержись на минутку.

Дэн сел на скамью.

- Я говорю это, не желая причинить тебе боль, - продолжал Левкон, если призраки способны чувствовать боль. Дело вот в чем: Галатея любит тебя, хотя, я полагаю, она еще этого не осознала.

- Я тоже ее люблю, - признался Дэн. Седой Ткач уставился на него: