Чингиз Акифович Абдуллаев
Обозначенное присутствие
Прощаясь со Сваном, я спросил, как он себя чувствует. «Да ничего, – ответил он, – Но ведь я вам уже говорил, что я устал от жизни и, что бы со мной ни случилось, я ко всему отнесусь спокойно. Вот только, откровенно говоря, обидно было бы умереть до окончания дела Дрейфуса. Что-что, а морочить головы вся эта мразь насобачилась. В конце концов – с ней справятся – в этом я не сомневаюсь, – но ведь она очень сильна, у нее везде заручка. Как будто опасаться уже нечего – и вдруг: трах! Все насмарку. Я бы хотел дожить до того дня, когда Дрейфуса оправдают, а Пикар станет полковником».
Вот и прожили мы больше половины.
Как сказал мне старый раб перед таверной:
«Мы, оглядываясь, видим лишь руины».
Взгляд, конечно, очень варварский, но верный.
Глава первая
Он сделал все, чтобы обе его квартиры были абсолютно похожими. Одинаковые комнаты, перепланированные таким образом, чтобы особо не отличаться друг от друга, одинаковая мебель, расставленная одинаково в обеих квартирах. Даже испанская плитка в ванных комнатах была куплена сразу на две квартиры. Люстры, занавески, белье, посуда – все покупалось сразу в двух экземплярах, чтобы чувствовать себя комфортно и в привычной обстановке как в Москве, так и в Баку. Стены кабинета занимали книжные стеллажи с одинаковыми книгами, которые он с таким трудом находил в московских и бакинских магазинах в начале девяностых и которые теперь пылились, никому не нужные на обочинах дорог, куда ныне выставляли почти бесплатно объемистые сочинения классиков. В шестидесятые-семидесятые годы эти книги стоили целое состояние. В начале двадцать первого века их не хотели брать даже даром, не хотели хранить, предпочитая просто выбрасывать на помойку. Он еще помнил времена, когда хорошую библиотеку могли обменять на дачу или на машину. Похоже, те времена безвозвратно канули в Лету. И наличие в доме хорошей библиотеки часто было лишь данью прежней моде, чем духовной потребностью хозяев.