- Это часто бывает? - спросил я.

- Ни, - пожала плечами Татьяна, - тильки раз в день...

- Каждый день?.. И только утром?

- Як свитает, - подтвердила Татьяна.

- А что твой батько говорил, ты показывала ему?

- А ему байдуже...

- Байдуже?

- Ему цього нэ трэба... У него бисова робота. - Татьяна не без иронии посмотрела на меня. - А яка у вас робота?

- Погоди, Таня, значит, ты уже не раз видела это "море на нэби"? А когда первый раз, самый первый раз? Вспомни...

Татьяна отбросила сухой песок смуглой ладошкой и, что-то шепча про себя, стала рисовать на влажном песке.

- В той день, - сказала она, - вчителька була мною дуже задоволена и поставыла "видминно" по арифметики. Це було... - Я затаил дыхание. - Це було... восьмого березня, восьмого березня, восьмого марта! Ну да, був праздник...

"Мираж, - думал я, - мираж!.. Да откуда ему взяться холодным апрельским утром? Что здесь, Сахара? Или тропики? Больше всего он напоминает верхний мираж полярных областей, но и для него здесь не место. Восьмого марта, говорит Татьяна... Может быть, и раньше, ведь это она впервые увидела "море на нэби" восьмого марта..."

Признаюсь, я ждал, сам того не сознавая, что Татьяна назовет совсем другое число. Я ждал, что она назовет двадцать восьмое марта, так как именно двадцать восьмого марта произошла катастрофа в лаборатории Алексеева... Чем черт не шутит, может быть, между этими двумя событиями и есть связь... Но Татьяне я верил, у нее была очень четкая память и очень хорошо развита наблюдательность.

В "Таврии" мой рассказ произвел впечатление. Вначале мне задавали каверзные вопросы, потом кто-то сказал, что я собираюсь разыграть всю компанию, но я был очень серьезен, и наутро возле мола собралась большая группа наблюдателей. Невыспавшиеся, недоверчивые, хмурые, мои коллеги очень напоминали рассерженных и недовольных птиц.