- Но если у вас там так хорошо, как вы говорите,робко сказал Иван Дмитриевич,- то почему же у вас на воротах написано: "Оставь надежды всяк сюда входящий"?

- "Одежды"! - с жаром возразил Мефистофель.- Увы, это распространённая ошибка. Не надежды, а одежды просим мы оставить у входа. Во-первых, у нас там достаточно тепло, а во-вторых, раздевалка существует в любом уважающем себя учреждении. Принято считать, что даже театр начинается с вешалки, а у нас всё-таки масштабы посолиднее. Так что пусть это вас не тревожит. Надежды останутся с вами. Можете надеяться сколько угодно. Ну, по рукам?..

Он сунул ручку в ладонь Хаустова и придвинул к нему бланк договора. Профессор надел очки, ещё раз перечитал условия, тяжело вздохнул и, решительно закусив губу, лихо подмахнул все три экземпляра.

"Фрося, пиши двадцать..."

Остаток ночи Мефистофель провёл в квартире Хаустова. Хозяин постелил ему на раскладушке, а сам лёг на диване. За окнами занимался розовый, словно пятки оптимиста, рассвет. Часа через три обе высокие договаривающиеся стороны были уже на ногах. Съев по бутерброду с докторской колбасой и запив их жиденьким чаем, Хаустов со своим новым приятелем вышли на улицу и сели в такси.

- К Институту красоты! - распорядился Мефистофель.

- Это ещё зачем? - косясь на шофера, взволнованно зашептал Иван Дмитриевич.- Если у вас омоложение хирургическим путем производится или электротоком, то я категорически возражаю!..

- Не волнуйтесь, профессор.- Мефистофель дружески наступил копытом ему на ногу.- Предоставьте мне "карт бланш". Операция вам не грозит. Просто у меня в этом институте знакомая ведьма работает. Она вам всё устроит.

- Ч-что устроит? - слегка опешил Хаустов.

- Ну, омоложение, сброс лишнего веса и прочую чепуху. Дома она боится заниматься частной практикой. Сами понимаете: соседи, сплетни, фининспектор. Поэтому я её устроил в госучреждение. Тут безопасней, к тому же стаж идёт... А вот мы и приехали. Останови, шеф. Сдачи не надо.