Он шел среди манящих звуков, тихой капели берез, просквоженных солнцем, мелодии, которые они ему навевали и которые просились наружу, как порыв, как песнь, когда хочется петь. Над головой плыли облака, причудливые, зыбкие, зовущие взгляд за собой - вдаль, в бесконечность. Но уже грохотал железный каток, готовящийся подмять все это. Уже сузились горизонты будущего, в них пролегли рельсы, черные, как строчки генетической карты, и эти рельсы шли мимо, мимо звуков, мелодий и строф.

- Нет, нет! - закричал он, вскакивая с кресла. - Вы ошиблись! Скажите, что вы ошиблись...

Он дрожал, синева глаз померкла. Ассистент кинулся к сифону с водой.

Решетов вскинул голову от удивления. Оно было вызвано не самими словами - он ожидал чего-нибудь подобного, - а тем, как они были сказаны. В них слышалась неподдельная боль.

- Успокойся, мой мальчик, - Решетов ласково взял его за локоть. - У тебя великолепный талант, щедрый, большой. Но не в поэзии, не в искусстве. Посмотри, какой великолепный набор профессий ожидает тебя...

Он ногтем подчеркнул красные значки на листке. Юноша послушно проследил взглядом. Да, великолепные способности, отличные профессии, спору нет.

- Но я не хочу их! - вырвалось у него. - Я хочу своего!

Лицо Решетова сделалось строгим.

- Ты пришел сюда сам. Чтобы узнать правду о себе, не так ли?

- Да, я верю науке! Но себе я тоже верю!

- Я тоже верю науке, мой мальчик. И потому не советую пренебрегать ее рекомендациями. Конечно, никто не неволит тебя. Но вспомни: свобода есть осознанная необходимость. Вот мы и помогаем тебе, другим, а если эксперимент удастся - всем найти себя и свое место в мире. Никто не может быть талантлив во всем, увы, это исключено природой. Но у каждого человека - повторяю, у каждого! - обязательно есть две-три творческие способности к чему-либо выше средних. Каждый талантлив по-своему, понимаешь?

- К чему все это? - тихонько сказал юноша.