- Так это же входная дверь вашего дома, - сказал Хаскелл.

Грейнер вздохнул:

- Я все же не вижу...

Фэйрбенк щелкнул выключателем "общий план". Изображение Двери отодвинулось, на экране появился дом целиком. Он стоял один, вокруг были пустые участки.

- Да это шесть-семь лет назад! - воскликнул Вейсс. - Тогда еще здесь никто не построился!

- Верно, - кивнул преподобный Мак. - Маркус первым во всем квартале построил свой дом.

- Кино, - буркнул Грейпер. - Любительское кино. Фэйрбенк улыбнулся.

- Именно зная твой скепсис, я и позвал тебя, Грейнер. Хаскелл, Вейсс, Темпл и Мак - романтики. Они захотят поверить. Их легко облапошить, но если мне удастся убедить тебя, если я не оставлю у тебя никаких сомнений, тогда я буду знать, что световой орган можно показывать всему миру.

Он устроился поудобнее на скамье, и его руки забегали по клавишам и кнопкам. На экране поплыли непонятные абстрактные изображения.

- Проблема управления еще полностью не решена, - заметил Фэйрбенк. Почти половина изображений - случайные, наудачу, и только, вторая половина то, что я хочу получить. Но я надеюсь, что решу эту задачу, если доживу.

На экране постепенно возникла другая картина.

- Ага, - сказал Фэйрбенк. - То, что надо.

Зрители увидели толпу. Мелькали солдаты в синих мундирах. Все слушали человека, стоящего на заднем плане - долговязого, с бородкой, в высокой, похожей на печную трубу шляпе.

- Ну, как, Грейнер, - спросил Фэйрбенк, - во время Гражданской войны было кино? Да еще цветное? А?

- Очень занятно, - ответил Грейнер. - Кусок из какого-нибудь голливудского исторического фильма Рэймон да Масси, Генри Фонда или еще кого-нибудь.

- Да? Но ведь этот период истории - твоя специальность. Ты - эксперт, признанный авторитет. Стены твоего кабинета увешаны фотографиями, сделанными Мэтью Брэди. Из всех нас именно ты, и никто другой, можешь отличить загримированного актера от...