Так или иначе, он сообщил мне подробности: в президента стрелял один из охранников, один из самых проверенных людей в окружении Андего. Мы некоторое время говорили о том, что это может означать. За окном начинало темнеть; я взглянул на часы.

— Скоро начинается комендантский час, — напомнил я Ди. — Ты не собираешься уходить?

— Пустяки, — отмахнулся он, — у меня спецпропуск.

— Все равно, твое начальство узнает, могут быть неприятности.

Ди неопределенно пожал плечами и принялся теребить подбородок; казалось, он собирался что-то сказать и не мог решиться. Наконец он придвинулся ко мне и глуховато произнес:

— Ты знаешь, готовится новый закон о перебежчиках.

— Ну и что?

— Так… правительство принимает все более жестокие меры, а число перебежчиков растет. Только, будь я среди них, я бы поторопился с побегом, пока не приняли новый закон. Даже если человек колеблется, он должен решать немедленно, а то потом за это дело будут расстреливать.

— Что-то не пойму, куда ты клонишь… уж не думаешь ли ты, что я состою в кружке перебежчиков?

— Не состоишь… но, зная твой характер, думаю, мог бы состоять…

Я посмотрел на него в упор.

— Сейчас ведь все это упростилось… — продолжал он. — Не нужно проникать в секретные лаборатории. Самодельные машины вполне надежны.

— Ты предлагаешь мне!…

Он смотрел на меня недвижным горящим взглядом. Да, он был моим другом, он сообщал мне служебные секреты, он делился со мной крамольными мыслями. Но сейчас… сейчас он толкал меня на государственное преступление. На то, что вот-вот должны были законодательно приравнять к измене Родине.

Собственно, принцип передвижения во времени, как это случалось со многими великими открытиями, был обнаружен совершенно случайно.