— А если я откажусь?

— Я предложу тебе укол, после которого ты забудешь этот разговор и многое другое, но останешься психически нормальным. Если ты будешь сопротивляться, мне придется тебя убить.

Взглянув на Ди, я понял, что он совершенно серьезен.

— Пойми, я не могу поступить иначе. Итак, ты обязан выполнять решения собрания кружка и непосредственно руководителя, даже если это противоречит законам или твоим убеждениям.

Я медленно кивнул.

— Никого из членов кружка ты не будешь знать ни в лицо, ни по фамилии. Сам ты тоже выберешь себе псевдоним.

— Я оставлю себе свое имя. Мне кажется, это, как наименее вероятное, надежнее всего.

— Хорошо, ты будешь называться Рилленом. Если кружок безвозмездно потребует от тебя денег, ты дашь их.

— Хорошо.

— Если ты знаешь человека, надежного и полезного для организации, ты можешь рекомендовать его. До тех пор, пока он не согласится повиноваться уставу, он не должен ничего знать о кружке. За рекомендованного тобой ты отвечаешь жизнью.

— В данный момент ты рекомендуешь меня?

— Именно так. Итак, ты согласен подчиняться уставу?

— Да.

— Весь разговор записан на пленку. С этого момента ты — соучастник хронодезертирства. Пленка будет предъявлена властям в случае твоего предательства.

Машина остановилась перед трехэтажным коттеджем. Мы вышли и подошли к дверям. Секунду установленная над входом телекамера изучала нас, потом дверь открылась. В холле Ди достал две черные повязки, которые целиком скрывали лицо, оставляя лишь щели для глаз и рта. Одну он надел сам, другую дал мне.

— Меня отныне называй Лоут, — сказал он. — Сейчас тебе предстоит безвредная проверка. Чтобы с тобой ни делали, не сопротивляйся.

Я вошел в небольшую комнату, где стояли два кресла и журнальный столик. Ди закрыл дверь снаружи, и я остался один. Вскоре через дверь напротив вошел высокий человек в черной повязке и с железным ящичком в руке.