Даже Ночные Маски, возможно самая грозная банда убийц в центральных Королевствах, не смогли остановить Кэддерли. Теперь же быстро надвигалась зима, уже выпал первый снег, так что со вторжением Замка Тринити в Кэррадун придется подождать.

Дневной свет уже тускнел, когда Абаллистер повернул на юг по бульвару, минуя низкие деревянные строения стоящего на берегу озера города. Войдя в распахнутые ворота кладбища, он метнул простенькое заклинание, определяя местонахождение ничем не примечательной могилы Бойго Рата. В ожидании того времени, когда ночь полностью окутает землю, маг нарисовал на смешанном с грязью кладбищенском снегу вокруг захоронения несколько защитных рун и поплотнее завернулся в плащ, ежась от пронизывающего холода.

И когда огни города погасли, а на улицах воцарилась тишина, колдун начал читать заклинание, взывая к потустороннему миру. Несколько минут Абаллистер приспосабливал свои разум к сумеречной зоне между уровнями, намереваясь встретить дух, к которому обращался, на полпути. А закончился призыв просто:

– Бойго Рат!

Ветер словно сконцентрировался вокруг морщинистого колдуна, лепя из полуночной дымки кружащиеся узоры, стягивая с могилы саван тумана.

Внезапно покров разорвался, и перед Абаллистером предстало видение. Хотя в призраке и не было ничего материального, он очень напоминал молодого Бойго – такого, каким его помнил маг: прямые сальные пряди зачесаны на одну сторону, открывая ухо, глаза пытливо и подозрительно мечутся по сторонам. Однако наблюдалось и одно различие, заставившее Абаллистера содрогнуться уже не от мороза. В центре груди Бойго зияла огромная рана. Даже в темноте колдун видел в этом провале ребра, легкие и даже позвоночник привидения.

– Топор, – пояснил угрюмый, срывающийся голос Бойго. Бестелесная рука погрузилась в рану, на лице призрака полыхнула мерзкая ухмылка.

– Хочешь пощупать?

Абаллистер сотни раз имел дело с призываемыми духами и знал, что не ощутит раны, даже если захочет, знал, что перед ним всего лишь видение, последний физический образ тела Бойго.