Позади варвар расслышал тот же издевательский надменный смех.

Киммериец резко обернулся и увидел улыбающуюся девочку с двумя тугими косичками черных волос. Темные раскосые глаза маленького существа высокомерно разглядывали воина.

Колдун!

Чернокнижник в облике девчонки…

Одним огромным прыжком варвар преодолел разделявшее их расстояние, меч взвился в воздух быстрее мыслей Конана…

Холодная сталь сверкнула на уровне тонкой детской шеи, и варвар… проснулся.

Тяжело дыша, Конан оглядел зал.

Столы с едой были перевернуты, дорогое вино разлилось по коврам темно-красными, кровавыми пятнами. Испуганные наложницы жались по углам.

Слуги побросали опахала и скрылись за балдахином в углу, спасаясь от гнева киммерийца. В широко раскрытых глазах могучего охранника читался неподдельный ужас. Стражник замер в нерешительности, уставившись на Конана.

Мигом позже варвар осознал, что дикий испуг вызвал вовсе не он, а его обнаженный клинок, который киммериец судорожно сжимал в руках.

Но что за колдун придумал столь искусную волшбу?

Какое черное колдовство заставило его поверить в реальность происходящего?

Разве не было раскосых черных глаз на лице слуги? Разве молодые красавицы не обернулись страшными чудовищами, а могучий страж — поганым идолом?

И куда, во имя Крома, подевалась девчонка-кхитаянка?..

Изрыгнув десяток проклятий, Конан опустил клинок.

Предстоит неприятное объяснение с Судир Шахом по поводу учиненного разгрома. Однако последнее мало тревожило киммерийца.

В ушах варвара до сих пор стоял надменный смех невидимого колдуна.

Глава I

Таллок ненавидел вечернюю Айодхью. Все в этом городе раздражало его — бранящиеся лавочники, устало плетущиеся домой крестьяне, пугливо жмущиеся по темным углам кварталов нищие, от которых исходил омерзительный смрад немытого тела, и даже городской патруль солдат-кшатриев, которые кидали на прохожих надменные взгляды.