Тот шел по асфальтированной аллейке, толкая перед собой тележку, уставленную ведрами с пищей. Все было как обычно, и все-таки Платон Григорьевич уловил какую-то небольшую, но тревожную несообразность. Всегда он сам ставил дирекцию института в известность о своем откомандировании, он сам решал, кого следует оставить на время его отсутствия, да и тон, которым говорил с ним заместитель директора, был необычно мягок, особенно если учесть последнюю перепалку на ученом совете...

Платон Григорьевич набрал номер телефона, который ему дал военком, и назвал себя.

- Очень хорошо, Платон Григорьевич, что вы позвонили, ответил ему тотчас незнакомый голос. - Вам надлежит выехать на один объект недельки на две, на три. Вы как, Платон Григорьевич, сами-то хорошо переносите перелеты? Или других проверять легче?

- Прошу прощения, но я считаюсь мобилизованным? - спросил Платон Григорьевич.

- Так точно, мобилизованным... Соберите вещички - самое необходимое. Вечером в восемь за вами зайдут. - Платон Григорьевич услышал, как на другом конце провода его собеседник чиркнул спичкой. - Ну, у меня все. Желаю счастливого пути.

Совещание сотрудников лаборатории, проверка состояния работ, десятки требований на поставку оборудования, заказы мастерским, которые нужно было внимательно просмотреть, ознакомление с новым экспериментальным материалом - все это до предела утомило Платона Григорьевича. К концу рабочего дня он уже не без удовольствия думал о предстоящей длительной командировке.

Ровно в восемь, когда все вещи были уже собраны и Платон Григорьевич прилег на несколько минут отдохнуть, в прихожей раздался звонок. Платон Григорьевич распахнул дверь и обрадованно воскликнул:

- Василий Тимофеевич, вот не ждал! Заходи, заходи... А мы тебя как раз сегодня вспоминали с женой. Давненько не был.

Вошедший обнял Платона Григорьевича.

- И я рад тебя видеть, Платон Григорьевич, очень рад.

- Ты, говорят, уже генерал? - спросил Платон Григорьевич, когда они прошли в кабинет. - Поздравляю. От души поздравляю.