- Нечто вроде массового психоневроза? - спросил Платон Григорьевич.

- Это уж тебе решать. Но нужно проявить в этом вопросе и осторожность и тактичность. Если мы направим тебя с прямым указанием выяснить, кто и когда наблюдал странные явления в космическом пространстве, то боюсь, люди поведут себя более замкнуто, побоятся отстранения от полетов, да мало ли что... С другой стороны, не исключена возможность, что действительно кое-что наблюдается. А это, в свою очередь, ломает всю программу работ. Если же, что скорее всего, мы имеем дело с самовнушением, то тебе следует провести разъяснительную работу, а для нас ты дашь рекомендации по психотерапии лиц, склонйых к подобному самовнушению. Это не просто, но тебе, Платон Григорьевич, вполне по плечу.

- Но почему выбор пал на меня? Мы только приступили к очень ответственной плановой работе...

- Мы отрываем тебя только на время, - перебил его Василий Тимофеевич. - У нас нет никаких оснований считать тех, к кому ты поедешь, людьми несерьезными. Это один из сильнейших отрядов исследователей космоса. Но не исключена возможность, что длительное пребывание вдали от планеты может выявить некоторый объективно существующий комплекс нервных расстройств. И в этом деле мало быть просто хорошим специалистом. Здесь нужен большой жизненный опыт, умение работать с людьми, обязательное знакомство с авиационной медициной... Пожалуй, кроме тебя, некому этим заняться.

Платон Григорьевич вскрыл пакет, прочел инструкцию раз-другой.

- Дружба дружбой, а служба службой, - сказал Василий Тимофеевич. - Распишись тут в уголке, что с материалом ознакомился. Вот так. А теперь давай-ка мне инструкцию и получай билет на самолет.

- Когда вылет? А, вижу, в половине первого...

- Рейс не указан, но на аэродроме предупреждены. Ну, Платон Григорьевич, жду от тебя весточки.

ПАДАЕТ ВВЕРХ...

- У вас служебный рейс, - сказала девушка-регистратор, рассмотрев билет Платона Григорьевича. - Вы посидите вон на той скамеечке, я вам скажу, когда выходить на посадку.