На кровати зашевелилась его жена -Марья и села, крепко обняв его за плечи - ее черные, густые кудри длинными теплыми лучами коснулись его спины. Она громко заговорила своим звонким, сохранившим еще в себе что-то юное голосом:

- Ваня, чует мое сердце - сегодня они в наш Цветаев войдут. Ох, что с нами-то будет...

Рев двигателей заглушил ее голос, а из стоящей около самого окна кровати спрыгнула на пол и бросилась к своим родителям девочка лет семи с широко раскрытыми, полными ужаса глазами.

- Мама! Папа! - зазвенела она прямо на ухо, - Опять нас будут бомбить?!... Страшно, мама!

От этого детского крика Ивану сделалось дурно. Он нежно обнял свою дочь за голову и зашептал:

- Не бойся, не будут нас больше бомбить. Они теперь дальше полетели...

В комнату неслышно юркнул рыжий кот и уселся в углу, уставился оттуда на хозяев своими зелеными глазищами. А вслед за котом в спальню юркнул еще и двенадцатилетний мальчонка с большими, смешными ушами, и густыми, как и у матери, черными бровями.

- Страшно... - мальчик сжал до белизны губы, и опустив голову, встал в углу рядом с котом. Он стеснялся показывать свой страх и перед матерью и, тем более, перед отцом, которого он считал самым отважным и героическим человеком на земле. Поэтому, когда маленькая Ира перебралась из детской в спальню к родителям, говоря о том, что не может заснуть и все мерещатся ей в темных углах "страшные чудища - злые дядьки фрицы", он только посмеялся над ее "девчачьими" страхами.

В это же утро он был разрушен ревом двигателей и, забыв обо всем, испуганный, прибежал искать спасение в спальне родителей.

- Сашенька, иди же сюда, - молвила Марья и мальчишка, часто захлюпав носом, подошел к ним...

Марья обняла его и зашептала:

- Все будет хорошо... все будет хорошо, родненькие мои.

Иван нахмурился, небрежно провел рукою по глазам - слезы из них рвались.