А оно существовало и давало о себе знать этим отчаянным ревом сражений.

Блины были просто восхитительными, а молоко подобно солнечному меду, но ели они без всякого аппетита, а Ира все поглядывала на мать и наконец, не выдержала, бросилась к ней и обняв, зарыдала.

Потом в доме вновь воцарилась тишина... даже гул сражений отпрянул куда-то вдаль. Только тикали часы, да раз плеснула хвостом рыбка и кот перешел из одного угла в другой и лег там, внимательно смотря за своими хозяевами...

На улицу все замерло, потонуло в ярких лучах, зеленом сиянии и густых тенях. Так они и сидели в тишине, когда застрекотал где-то далеко на улице мотор.

- Пришли! - шепнула Марья и глаза ее наполнились болью, она крепко обняла Иру, подозвала Сашу и его обняла.

Во дворе тревожно завыл их старый охотничий пес Хват. Стал нарастать гул, и слышалось в этом глубоком, бесконечно нарастающем гуле, голоса тысяч и тысяч железных чудовищ. А когда затрещали по улице гусеницы и заревели, кажется под самым ухом, звериные моторы, Ира вновь заплакала и звенела своим голосочком:

- Пришли, мама! Чудища - фашисты пришли! Мама!

И рев ворвался в дом, как какое-то невидимое чудовище, а за вишнями видны были расплывчатые, нечеткие очертания массивных танков.

Где-то отчаянно застрекотал пулемет, спустя мгновенье к нему присоединился второй, затем рвануло так, что задрожали окна, а кот испуганно мяукнул, потом еще раз рвануло и затрещали автоматы.

Во дворе зашелся грозным лаем Хват, а в калитку ударили несколько раз так, что она едва не рухнула. Удары неожиданно прекратились...

А на улице все грохотало и грохотало и продвигались за вишнями темные, причудливые контуры железных чудовищ...

Они так и сидели за столом, сгрудившись вместе, ожидая страшного момента, когда это, подобравшееся совсем близко, зальет и их.

И этот момент наступил.

В калитку вновь застучали и раздался пронзительный, быстрый, надрывающийся от натуги крик Свирида: