— Только бы он сделал тебя счастливей! Ну, а я... — Помню, мне тогда не хватило слов, чтобы закончить наш разговор.

Я целиком окунулся в работу и старался пореже видеться с Сю-Эллен. Быть может, мне следовало убить Анжело? Только я хорошо понимал, что любовь убить нельзя.

Я решил перестроить выступление гимнастов и разделил их на две пары. Фарнингс и Эдвард (прозвище Грейт уже больше не объявлялось зрителям) выступали в первом отделении. Сю-Эллен и Анжело выходили в третьем. Теперь от Сю-Эллен зависело, чтобы падение гимнаста было обставлено по возможности правдоподобно. И надо сказать, она блестяще справлялась с этой задачей, добиваясь в своих движениях незаметной постороннему глазу, но по-своему идеальной дисгармонии с движениями Анжело. Теперь она сама бросала Анжело трапецию и делала это с таким искусно рассчитанным опозданием, что снаряд пролетал буквально в нескольких дюймах от вытянутых рук гимнаста.

Ошеломляющий успех Анжело натолкнул меня на мысль о слиянии с тремя крупнейшими цирками страны. Я написал письма директорам этих цирков, рассказав им о номере Анжело, и предложил объединиться в один большой цирк на правах партнерства. В конце письма я известил каждого о том, что хотел бы видеть его у себя в цирке в ближайшую пятницу, чтобы заинтересованные стороны могли, во-первых, сами посмотреть выступление Анжело и, во-вторых, убедиться в реакции публики. Вскоре я получил три телеграммы, которые подтверждали, что эти господа будут присутствовать на вечернем представлении в пятницу. Заручившись их согласием, я решил еще раз пересмотреть всю программу. Я был настолько поглощен этой работой, что совсем не слышал, как распахнулась дверь фургона. Просто, подняв голову, я увидел перед собой Анжело и подивился, как ему удалось приблизиться так неслышно.

— Мне бы надо говорить с тобой, Тони.

— О чем, Анжело?

— Я нездоров и хочу попросить тебя отменить мой номер.