В горле у Грозного Волка пересохло. «В чем дело? Может быть, я неверно рассчитал время?» – успел подумать он и рванулся назад, пытаясь слиться с тенью и шлепать босыми ногами по плитам пола как можно тише.

Отойдя на безопасное расстояние, Дамон остановился, прислушался к тихим голосам часовых и узнал, что привело их сюда раньше времени: умерший товарищ. Рыцари шли за телом своего друга, что в конечном счете стало причиной неприятности, случившейся с взломщиком напоследок.

Наконец поняв, что другого пути к бегству нет, Грозный Волк нахмурился и скользнул в ближайшую дверь. Это была большая палата на дюжину пациентов, насквозь пропитавшаяся запахами бальзама, крови и потных простыней. Почуяв движение воздуха, Дамон задержал дыхание и направился к противоположной стене палаты, где тени были более густыми и где, как он предположил, находилось открытое окно. «Шевелись! – подгонял он себя. – Живей!»

– Кто здесь? – прозвучало в нескольких футах от Дамона. Это сказал рыцарь, который полусидел в постели, опираясь на высоко взбитые подушки.

«Живей!» – Грозный Волк распахнул ставни и в следующий миг уже стоял на узком уступе под окном.

– Кто ты? Что ты здесь делаешь? – не унимался раненый.

Уступ был чрезвычайно узок, и удержаться на нем с тяжелым заплечным мешком за спиной было непросто.

Дамон вцепился пальцами одной руки в щели кладки, другой рукой придерживая мешок на плече, и осторожно переступал, с трудом пытаясь сохранить равновесие: его пятки свисали с карниза, а до земли было не меньше десяти футов.

– Дикарь, – раздался голос, принадлежащий скорее всего тому же рыцарю, что окликал Дамона. – Дикий горец, заросший волосами, как медведь, вошел, а потом выскочил в окно!

Грозный Волк поправил мешок на плече и зашарил на поясе в поисках ножа – инстинкт приказывал ему вернуться и перерезать болтливому рыцарю горло.