
Наконец Дамон дошел до конца холла и остановился перед закрытой дверью. Он был уверен, что достиг цели, поскольку это была единственная дверь на этаже, которая могла похвалиться тяжелым замком, соединяющим железные перекладины.
Грозный Волк развязал кожаный мешочек, принесенный поздним визитером. Фонарь остался далеко позади, и ему приходилось полагаться только на свои чуткие, тренированные пальцы, чтобы выбрать среди других предметов, лежащих в мешочке, необходимое. Опустившись на колени перед дверью и сдерживая рвущееся из груди дыхание, Дамоном вытащил две тонкие металлические отмычки и принялся за дело. Его ладони вспотели, металл норовил выскользнуть из пальцев, но Грозный Волк не сдавался и скоро был вознагражден за свои старания слабым щелчком. Он придержал замок рукой, чтобы тот не ударил в дерево, осторожно вынул его из проушин, положил на пол и вздрогнул – по холлу прокатился громкий, хриплый стон, сменившийся тяжелым кашлем. Затем все стихло. Дамон переждал несколько мгновений, затем отвел металлические полосы и повернул дверную ручку.
Дверь не поддавалась. Грозный Волк нахмурился, потому шепотом выругался:
– Проклятие! Им было мало навесного замка!
Он попытался вставить отмычки в замочную скважину, но одна из них выскользнула из его влажной, уже начавшей подрагивать руки и с резким звоном ударилась о плиты пола. Дамон замер, пытаясь не дышать, – он был уверен, что на звук сейчас сбежится половина служителей госпиталя. Но ему повезло и на этот раз. Тишину нарушал лишь храп, приглушенные стоны да иногда под чьими-то тяжелыми телами скрипели кроватные пружины. Тогда взломщик вытер ладони о штаны, подобрал отмычку и, ругая себя за неуклюжесть, возобновил попытки открыть замок.
Ему казалось, что прошло много часов, прежде чем второй замок, наконец, сдался. Дамон убрал отмычки в мешочек, вытер руки о штаны и только тогда повернул ручку. За дверью царила тьма. «Будь они неладны, эти человеческие глаза!» – подумал Грозный Волк, но сдаваться в последний момент, после всего что он вытерпел, было неразумным.
