В общем, лаборатория выглядела именно так, как и ожидал следователь. Рабочий стол мага был завален огнеупорной посудой, пакетиками с разноцветными порошками и инструментами. Отдельно стояли особо чувствительные и потому дорогие весы, о которых всегда мечтал Валлент, рядом нашлись коробка с неожиданно упорядоченными грузами и массивная, наполовину пустая горелка. Вдоль стен выстроилось несколько стеллажей и двухъярусных шкафов. С одной из полок на следователя глядел крупный одноглазый филин, озадачивший его своим диковатым видом.
Магистр приступил к более детальному осмотру. Он долго рылся в ящике стола, вороша кипы старой бумаги, и наконец в самом дальнем углу обнаружил небольшую стопку плотных листов, с обеих сторон исписанных угловатым, как будто летящим почерком мага. Мельком взглянув на них и поняв, что это дневник, Валлент решил отложить его изучение, свернул в трубку и сунул во внутренний карман плаща. Тут же, в ящике лежал толстый лабораторный журнал в твердой кожаной обложке, частично заполненный малопонятными описаниями экспериментов – каждую запись Мегаллин датировал, – но таскать его с собой Валленту не захотелось. Там, однако, могли иметься весьма интересные сведения, и не только о магии третьего уровня, так что прочитать его стоило. Если, конечно, он сумеет разобраться в системе обозначений, принятой погибшим магом.
Затем магистр ознакомился с содержимым шкафов, но там давно поселилась пыль. Мегаллин, похоже, умышленно ничего не держал в них, чтобы лишний раз не рыться на полках. В самом темном углу кабинета Валлент наткнулся на диван, небрежно застеленный красным пледом. Также на нем валялась вспученная желтоватая подушка. Рядом с изголовьем, на полке стеллажа, лепился толстый и короткий огарок свечи.