Нет, природа не стремилась к полному уничтожению редкого животного из отряда Homo Sapiens. Он искала долгожданного уединения от него, воздвигая между ним и собой непроходимую стену Леса, выжженный солнцем простор Степи, бурную поверхность Океана. Зону Отчуждения. Карантин.

Человечество было болезнью, от которой теперь выздоравливали биосфера и экосистема. Где-то вновь шелестела тысячью зеленых гектаров тайга и оглашали воздух счастливыми криками птицы. Реки несли свои воды кристальной чистоты, и под голубым небом расцветали невиданные доселе травы и злаки.

Но человеку больше не дано было видеть всего этого. На долю изгнанника остались только воспоминания.

Города – их осталось не больше полутора сотен на этой планете. Тянущиеся к небесам зиккураты, уходящие под землю термитники стали последней обителью человечества. Если не считать одиночных поселений безумцев, подвергшихся добровольному остракизму. И разрозненных племен мотокочевников, бесконечно странствующих от одного человеческого анклава к другому.

Мы учились городской топографии. Основание, Дно – кварталы аутсайдеров, витрина черного рынка и полигон запрещенных технологий. Средний ярус, многослойное Ядро – рабочие и служащие корпораций, цеховые объединения «по интересам», малые торговые дома. Вершина всего этого – Небеса, царапающие стратосферу шпилями своих хрустальных башен. Там живут те, кому повезло больше других. И те, о ком думают так.

Полинациональное население и ветвистое дерево стратификации. Космополитичность, с одной стороны, с другой – социальная кастовость. Цвет кожи, разрез глаз и пятая строка не имеют такого значения, как твой ЛИК, содержащий данные о твоем положении в иерархии полиса.

Кто ты? Наладчик банкоматов, наемный охотник, водитель грузового кара? Не пробовал сменить профессию? Лучше и не пытайся, если не хочешь очутиться на самом Дне, среди мелких толкачей и грошовых сутенеров. Оттуда податься некуда, не считая местного отделения «Орган-Банка», где под залог своей почки или роговицы ты сумеешь выручить сотню-другую КК.